?

Log in

No account? Create an account
сова рулит!

Сказака, предпоследний фрагмент


  Следующий день прошёл для меня бесцветно и почти спокойно. Была ли причина в том, что вчера я сказал вслух мучавшие меня слова, или в том эликсире, который дал мне брат-лекарь, я не знал. Ясно было одно – грузный, и молчаливый на людях Гартен принёс с собой нечто большее, чем пару фляжек, спрятанных в рукавах…
Я послушно писал необходимые бумаги, ходил в город с несколькими поручениями и почти равнодушно ждал ночи. Когда работа, назначенная на день, была выполнена, и я уже было собрался идти домой, меня подозвал к себе брат Мара. Некоторое время он долго и внимательно смотрел на меня и молчал. Я стоял перед ним, опустив плечи, и ждал. Внутри у меня бешено колотилось сердце, как мне казалось, его было очень хорошо слышно под каменными сводами комнаты. К моему счастью, тёплая птица затаилась и не подавала признаков существования.
- Мне кажется, что последнее время ты не совсем здоров, Кир… - голос брата Мары был уставшим и тревожным.
-Я не стою вашего внимания, - пробормотал я в ответ, и уставился себе под ноги.
- Ты ошибаешься. Я уже говорил, что последнее время я доволен тобой. Ты хорошо справляешься со своими обязанностями. Ты аккуратен и старателен. И я думаю, что тебе можно доверять. Ведь тебе можно доверять?
На секунду у меня перехватило дыхание, я с трудом поднял глаза на брата-следователя:
-Как вам будет угодно, брат Мара. Я очень рад, что вы довольны моей скромной работой… Только…мне и правда не здоровиться. – я снова опустил глаза.
Брат Мара положил мне руку на плечо – мне показалось, что рука у него очень лёгкая, но от неё исходит ощутимый даже сквозь одежду, жар.
-Болезнь нельзя запускать. Стоит позволить ей завладеть тобой, и ты можешь уже не вернуться обратно. А лечение часто бывает долгим и очень болезненным… Лучше оставаться здоровым… Сходи к брату-лекарю. Пусть он осмотрит тебя и даст необходимые лекарства. На прощанье хочу напомнить тебе, что не последнюю роль в излечении играет сила духа. И желание излечиться… Иди отдыхай. Мне не хотелось бы потерять тебя…

  Я плохо помню, как оказался у себя в комнатушке. Я снова лежал в темноте, на кровати и мне казалось, что у меня и вправду жар. День, когда я впервые увидел Асту Аргенту, казался мне теперь очень далёким. И я вдруг подумал что то, что происходит сейчас со мной, называется «потерять себя». На вопрос, хорошо ли мне от этого или плохо, ответить не получалось… Я не послушался брата Мару, и не пошёл к брату-лекарю, хотя в этот час я нуждался в нём более всего. Будучи слабым, я боялся встретиться с его братом – палачом. По роду моей деятельности я иногда встречал его на допросах, но тогда мне не было страшно. Я был защищён от него работой и моим равнодушием к происходящему. А сейчас мысль о том, чтобы столкнуться с ним в тёмном коридоре, внушала мне первобытный ужас. Какая-то часть моей натуры, наблюдая за моими метаниями со стороны, насмехалась и презирала меня и взывала к здравому смыслу. Но это было без толку. Я по-прежнему сидел в полутёмной комнате и рассеяно таращился на огонёк свечи, пляшущий на сквозняке… Мне было тоскливо и больно, и я малодушно ждал, пока Гартен сам придёт ко мне. Мысли мои были вязкими и никчёмными. То мне казалось, что брат-лекарь не найдёт для меня времени. Я задавал себе дурацкий вопрос на кой чёрт я ему сдался и не находил ответа. Потом я отчётливо начинал слышать его шаги в коридоре, но быстро понимал, что мне это кажется. Безумие всё больше захватывало меня, и поэтому когда в дверь постучали, я не был уверен, что это происходит на самом деле.
  Брат-лекарь бросил на меня быстрый беспокойный взгляд, тяжело вздохнул и вошёл в комнату. Часы на башне пробили час пополуночи. От того, что Гартен всё-таки пришёл, мне полегчало. Словно бы кто-то сдёрнул с меня липкую, плотную паутину моих наваждений и я вновь обрёл способность легко дышать.
-Эликсир пьёшь? – вместо приветствия спросил брат-лекарь. – Помогает?
Я молча кивнул, а он продолжил…
- Взгляд у тебя дурной. Ты часом не решил спятить?
-Мне страшно – обречённо ответил я.
Брат лекарь снова тяжело вздохнул, посмотрел куда-то в угол и сказал:
-Боюсь, что больше ты работать в братстве не сможешь… Ты умеешь делать что-то кроме секретарской работы?
Я вспомнил паперть, пожал плечами и промолчал… Гартен шумно сел на кровать и задумался о чём-то своём… На меня же присутствие живой души действовало почти целительно… Брат-лекарь неожиданно глянул на меня в упор и спросил:
- А скажи, ты мог бы преступить закон?
Я удивлённо посмотрел на него и не нашёлся с ответом. Гартен подождал ещё минуту и снова погрузился в раздумья. А потом опять спросил:
- Хочешь увидеть её?
От неожиданности вопроса я открыл рот, и мне вдруг показалось, что я в мгновение разучился дышать. А потом глухим шепотом я спросил Гартена:
- А можно?!
  Вместо ответа он поднялся и жестом позвал за собой.
  Пока мы шли по коридорам, я едва не умер от страха. Мне казалось, что стук моего сердца заглушает шаги и отдаётся под сводами тысячекратным эхом. Спустившись в подвал, брат Гартен велел мне подождать в тёмном углу возле лестницы, а сам ушёл искать охранника. Пока его не было, я пережил несколько самых страшных минут моей жизни. От мысли, что кто-нибудь обнаружит меня в такой час в тюремном коридоре, меня прошибал озноб. Кто это будет? Как ему объяснить, что я здесь делаю? А вдруг за мной давно следят и всё это подстроено нарочно? При мысли о том, что брат–лекарь может предать меня, мне стало настолько не по себе, что я собрался с силами, и выбросил это из головы. Мне стало чуть-чуть легче, но страх по-прежнему стекал липким холодным потом по моей спине. Наконец Гартен вернулся, он был один, а в руках нёс связку ключей. Окинув меня взглядом, он словно бы всё понял, догадался о моих мыслях и страхах. Но ничего не сказал. Мне лишь показалось, что по его губам скользнула тень улыбки.
  Дверь открылась легко и без малейшего скрипа. Неведомо откуда в руках у Гартена оказался маленький горящий фонарь. Он вошёл в камеру первым, а вслед за ним я, едва совладав с собой, переступил порог. До недавнего времени я считал, что у меня крепкие нервы и изрядный запас равнодушия. Если бы мне кто-нибудь тогда сказал, что я буду красться по коридорам, умирая от страха, и едва не упаду в обморок на пороге камеры, я бы ему не поверил. И послал бы подальше… Теперь я в глубине души ненавидел себя за всё происходящее, но ничего поделать не мог…
  Когда мы вошли, оказалось что Аста несмотря на поздний час не спит. Она сидела на дощатой лежанке и смотрела перед собой. Скользнув по нам прозрачным взглядом, она снова вернулась к созерцанию одной ей ведомой точки в пространстве. Из одежды на ней была только нижняя холстинная рубаха, и я подумал, что ей, наверное, очень холодно. Гартен подошёл к деве, заботливо потрогал лоб и покачал головой. Не глядя на меня, он прошептал:
- У неё очень сильный жар…мои отвары здесь мало помогают. Это не простая лихорадка, это Сила рвётся наружу. Но в этих стенах воспользоваться ей невозможно. Вековая защита…
  Я стоял столбом и чувствовал себя идиотом. Мне хотелось подойти к Асте, сесть рядом, прижать к себе и баюкать, как ребёнка. Но одновременно я понимал, что я ничего подобного не сделаю. Да, я окончательно потерял себя. И вдруг я упал на колени и расплакался. Мои рыдания словно бы разбудили Аргенту. Её взгляд обрёл осмысленность, она как будто впервые увидела меня и брата-лекаря. И не удивилась. Дева встала, подошла ко мне, и взяла меня за руки, мокрые от слёз. От неё действительно исходила волна сухого жара и, как мне вдруг показалось, лёгкий запах полыни.
- Не надо, не плачь, мальчик, - голос её был тихий и хриплый - Всё будет у тебя хорошо. Ты поправишься и будешь жить дальше… А сердце…оно должно быть живое. Быть живым, это хорошо. Хорошо, но очень больно…но можно привыкнуть.
Брат-лекарь неподвижно стоял в отдалении, и спокойно ждал. Я смотрел на Аргенту рассеяно и бестолково и чувствовал, как от взгляда на неё высыхают мои слёзы. А на их место приходит тоска, острая и безысходная. Гартен, словно очнувшись, пошевелился, привычным жестом достал из рукава флягу и заставил нас по очереди отпить.
- Это сонный эликсир, он силы восстанавливает. И тебе, и ей они ещё понадобятся. А сейчас вставай и пошли. В камере ты ещё успеешь насидеться… Мне от этих слов стало страшно, я поспешно поднялся и шагнул к нему, словно бы ища защиты от наваждения.
Когда мы снова очутились у меня в комнате, я посмотрел на брата-лекаря почти с упрёком и спросил:
- Зачем?
Он, ни мало не удивившись вопросу, спокойно ответил:
- Чтобы ты не обманывался и не сомневался. Тебе больше не работать в Братстве. Завтра я скажу брату Маре, что ты серьёзно заболел. А пока ты будешь лежать у себя в комнате и думать… Ты умный парень, ты справишься… Тебе надо поспать набраться сил…

Comments