?

Log in

No account? Create an account
сова рулит!

Сказка, фрагмент 3


  Аста снова надолго замолчала. Получив передышку в работе, я поднял глаза от протокола и посмотрел на неё. Меня неожиданно посетила мысль, что должно быть она очень устала стоять. Однако, несмотря на то, что наш «разговор» длился уже не один час, она стояла ровно и спокойно. Словно бы только что вошла. И лишь пальцы рассеянно теребили нитки на концах богатого тканного пояса. Он был соткан из ярких шерстяных ниток и немного странно смотрелся поверх простого суконного платья.
Брат Мара нарушил затянувшуюся тишину:
- И что было дальше? – спросил он.
Аста растеряно посмотрела сквозь него и заговорила. Я снова заскрипел пером по бумаге:
  «Потом началась наша новая жизнь. Странная жизнь. Как я уже говорила, я жила в лесу, в доме Грит с самого детства. Я могла бы сказать, что я «не знаю мира». Моя наставница всячески старалась научить меня общению с людьми, но всё это ограничивалось способами заработать на жизнь. Она научила меня не давать себя в обиду, не лезть за словом в карман. Научила, как отводить глаза навязчивым незнакомцам и отпугивать собак. Приходя в город в базарный день я не чувствовала себя не в своей тарелке, но всё же многих вещей нельзя постичь на словах и советах…
  Проще говоря, у меня в доме появился молодой человек, я не знала, как с ним себя вести. Годы, проведённые в кошачьей шкуре, оставили след и на характере Никля. Даже будучи котом, он оставался младшим балованным ребёнком, который привык получать свою чашку молока при любых обстоятельствах. Немота не мешала ему – когда ему что-то было нужно, он просто брал это.  Он по-прежнему уходил из дома по «своим» делам, и обычно возвращался домой к ужину. Иногда он приносил добытую дичь, иногда – украденную курицу. Я умоляла его не охотиться на домашнюю птицу, но он только обижался и зажимал уши, не желая слушать мои упрёки. А меж тем я очень боялась, что крестьяне поймают его и покалечат, а то и вовсе убьют….
  Приспособить его к помощи по хозяйству оказалось делом трудным – возвращаясь домой, он ел мою стряпню и ложился спать. Мне удалось заставить его ходить за дровами и носить воду, остальные домашние  дела по-прежнему лежали на мне. Впрочем, это было мне едва ли в тягость – я привыкла…
Несмотря ни на что я была очень привязана к Никлю – он был единственным близким мне существом…»


Воспользовавшись возникшей паузой, брат Мара задал вопрос:
-Люди говорят, что вы с означенным Никлем живёте в тайном браке. Это правда?
Аста посмотрела на него в упор и ответила вопросом на вопрос:
-А это имеет значение?
Я снова поразился дерзкому ответу. Смертные приговоры за колдовство были теперь редкостью, но их никто не отменял. Однако брат Мара словно бы и заметил этого.
-Ты взялась рассказывать нам правдивую сказку о себе. И хотя всё, что ты здесь говорила, очень похоже на правду, я просто уверен, что ты морочишь мне голову.
- С чего вы взяли?
- Ещё не родился тот Одарённый, который бы не стал бы морочить голову Идущему по Следу.
-Но я говорю правду!
-Может быть. Однако ты можешь говорить не всё и не так, как есть на самом деле. Из твоего рассказа следует, что ты – всего лишь Одарённая девочка - сирота, и хотя твоя наставница и называет тебя сильной, ты тихо живёшь в лесу, не пользуясь своим Даром! Мой долгий опыт общения с подобными тебе говорит мне, что сильный Дар не будет спать в тебе ненужным грузом. Он обязательно проявит себя. А однажды воспользовавшись силой, Одарённый уже не может жить и действовать без неё. Неужели твой Дар не беспокоит тебя?

  Аста стояла молча, и как казалось мне с равнодушным лицом. Пальцы её больше не теребили пояса – руки безвольно повисли вдоль тела, а взгляд слегка утратил осмысленность. Впрочем, последнее мне могло просто показаться в свете свечей. Идущие по следу сами никогда не прибегают к Силе. Они полагаются на своё чутьё. Однако едва ли не каждый следователь хоть раз в жизни пожалел, что не наделён способностью читать мысли…
  Не знаю, посещала ли эта идея брата Мару, но на данный момент она весьма мучила меня. Как я уже говорил, происходящее вокруг редко интересует меня, большинство людей, истории которых я записываю и сдаю в архив, проходят мимо бесцветной чередой страниц и строчек. Но история Асты Аргенты неожиданно захватила меня. Она вдруг так же стала выделяться среди сотен написанных мною протоколов, как выделялся на полинявшем платье её яркий пояс. Я поймал себя на мысли, что очень хочу знать, что было потом. И был ли странный Никль-кот её мужем на самом деле. Но она по-прежнему молчала под пристальным взглядом брата Мары. Брат-следователь внешне был спокоен, но я знал его не один год, и нутром чувствовал, что он потихоньку начинает выходить из себя. На секунду мне показалось, что в воздухе натянута тонкая струна, готовая в любую минуту порваться…. И почему-то мне стало страшно от мысли, что это произойдёт. Однако прежде чем брат Мара показал своё недовольство, Аста заговорила:
«Я никогда не тяготилась своим Даром, хотя всегда ощущала его где-то глубоко в себе. Когда мы с Грит разговаривали про Силу, я мысленно всегда искала её в себе. Она лежала на дне моей души так, как лежит тяжёлая золотая монета, провалившаяся из кармана под подкладку… Но мне никогда не хотелось извлечь её на свет. Я уже рассказывала вам, что боялась… Впрочем, моя наставница хоть и говорила, что я способная, никогда не провоцировала меня на то, чтобы воспользоваться Силой. Скорее наоборот – она бесконечно предостерегала меня против этого….
  Вам, брат-следователь вероятно неинтересны подробности моей жизни, однако если уж я взялась рассказывать историю, вам придётся выслушать её до конца.
Никль был и остаётся моим самым близким существом. Несмотря на то, что мы с ним совсем не похожи друг на друга. Очевидно, именно ради этой близости я всякий раз прощала ему его выходки, которые часто были достойны хорошей трёпки…
  Однажды ночью мы стали близки. Я уступила его настойчивым требованиям и стала его женщиной. Я не любила его как мужчину, с этой стороны он был мне не интересен. И, если бы не его настойчивые ухаживания, я никогда бы не обратила не него внимания…
Поймите меня правильно, брат-следователь – я рассказываю вам всё это вовсе не для того, чтобы облегчить душу или поделиться своими переживаниями… Однако всё то что я говорю имеет отношение к истории. И даже к вашим вопросам…
  Мне было жаль Никля. Так женщина может жалеть избалованного и не очень здорового ребёнка… А вслед за жалостью пришла любовь. Я зажгла это чувство от своей Силы, как зажигают лампадку. Маленький тёплый огонёк, который горит ровно и очень долго… И от этого мой спящий Дар стал просыпаться. Он перестал быть тяжёлой монетой, он стал беспокойной птицей…
  Я всегда очень жалела, что Никль лишён дара речи. Это очень тяжело, когда ты говоришь, а в ответ лишь молчание. Слова – как капли дождя по стеклу – стучат и беспомощно стекают вниз…
  Со временем желание вернуть ему способность говорить стало моей навязчивой мыслью. Я не знала, как это можно сделать. Но однажды я просто пожелала этого ОЧЕНЬ сильно, и мой мужчина заговорил. Я плакала от радости, слушая, как он неловко и непривычно произносит слова…»


  Я перестал писать. Дева говорила чистую правду и открыто сознавалась в пользовании Даром. Тут речь шла не о невольном использовании Силы, когда от неё остаётся лишь тень. Это был рассказ про волшебство, о котором в протоколах писали «умышленное колдовство». Оно было строго запрещено и каралось смертью….
Я поймал себя на мысли о том, что мне страшно. Брат Мара был внешне спокоен, но этому спокойствию нельзя было доверять. Он внимательно слушал то, что говорила дева, не перебивая и не задавая вопросов. Аста всё также рассеяно смотрела перед собой и, казалось, ничего вокруг не замечала, шаг за шагом спускаясь в расставленную ловушку.
  Наконец, брат-следователь кивнул головой:
- Довольно. Следствие устраивает всё сказанное, и у меня вопросов больше нет. Пока. Аста Аргента, властью данной мне Братством я налагаю на тебя арест до времени принятия окончательного решения…
Я поставил в протоколе точку и посмотрел на деву. Она к моему удивлению была совершенно спокойна, и только пальцы снова принялись теребить цветной пояс. Когда за ней закрылась дверь, я внезапно ощутил внутри себя тоску.
Четверть часа спустя я под диктовку брата Мары написал приказ о задержании Никля и препровождении в Братство для дачи объяснений….

  А вечером я впервые за несколько лет напился до бесчувствия. Просто так. Без причины. И на следующий день пришёл на службу бледным и больным. Брат Мара, увидев меня таким, не удивился. Он едва заметно усмехнулся, покачал головой и сказал: «Я доволен твоей работой, Кир. Ты трудолюбив и аккуратен. Ты проделал большой и трудный путь от нищего бродяги до уважаемого гражданина. В нашем мире очень мало благонадёжных людей, и я рад, что ты – один из них. Я думаю повысить тебе жалование. Однако мне будет жаль, если эти деньги будут возложены на алтарь пьянства. Не надо, не делай так больше…» Я молча поклонился и тихо прошёл на своё рабочее место…
  За то время, пока я работаю секретарём, мне довелось увидеть очень много «странного» народа. Как я уже говорил, обычно мне всё равно. Я равнодушен к своей работе и к тем, чьи слова мне приходиться записывать. Вчерашнее происшествие с Астой было едва ли не единственным в своём роде. Я прежде никогда не обращал внимания на подследственных, и надеюсь, что и впредь не буду. В какой-то мере я даже был зол на себя за вчерашнее. Сегодня всё это казалось мне скорее сном или наваждением. И я почти перестал беспокоиться за судьбу Асты Аргенты. Однако, «почти» меня весьма смущало. Новое дело с другими историями и людьми меня бы сейчас просто спасло, но злая Судьба не давала мне опомниться. К вечеру я получил возможность посмотреть на Никля -кота своими глазами. Я остался доволен собой – он не вызвал во мне никаких переживаний, кроме смутных теней от вчерашнего повествования.

Comments