?

Log in

No account? Create an account
Задумчивые Тэмы

Ворон, часть 3

Дева легко переносила бродячую жизнь, словно она жила так всегда. Но с каждым днём менестрелю становилось всё тревожнее. Он понимал, что нужно выбираться из тихих глухих лесов и идти в город. И от этой мысли почему-то становилось очень тоскливо. Эти несколько месяцев он жил совсем другой жизнью. В ней были долгие лесные дороги, жаркие ночные костры и странные разговоры. А ещё много обычных дел и маленьких побед. Ворон мог честно себе признаться:  всё это время он был счастлив. Но теперь – он это отчётливо чувствовал – пришло время перевернуть страницу.

И вот они снова сидели у ночного костра, а над лесом сверкали огромные звёзды, которые бывают только в конце лета. Ильвен смотрела в небо и ждала падающей звезды, чтобы, как и полагается, загадать желание. Ворон тягостно молчал, не зная, как начать разговор. Наконец эта вынужденная тишина измучила его, и он рискнул её нарушить:

-Ильвен…можно тебя спросить? – Начало выходило дурацким…

- О чём, братик? – Дева с трудом оторвала взгляд от россыпи созвездий над головой и посмотрела на менестреля.

- Скажи мне честно…только не обижайся..Ты точно не хочешь вернуться домой?

- Нет. Никогда. Я тебе уже однажды говорила об этом и просила больше к этому не возвращаться! Почему ты меня об этом теперь спрашиваешь? Я тебе надоела? Ты считаешь, что я просто всё это время играла с тобой в игру, и теперь тебе настало время её прекратить и жить, как прежде? Ты опять хочешь быть одиноким и свободным, чтобы не возиться с маленькой девочкой, которая вдруг навязалась на твою шею?

Ворон вдруг понял, что она всё это время боялась, что он передумает, возьмёт её за руку и отведёт домой. Или просто однажды на перекрёстке скажет: «Прощай»…Да мало ли, какие глупости могли прийти ей в голову. И сейчас ей по-прежнему было страшно, что вся их счастливая лесная жизнь кончится. Здесь он был с ней согласен: он тоже этого боялся. Но совсем не собирался её бросать. Подождав, пока она выдохнется и хотя бы на минуту замолчит, он рискнул перебить её.

- Послушай меня, сестрёнка! Не надо так кричать: поверь мне, я совсем не хочу от тебя избавляться и уж тем более отправлять тебя домой против твоей воли. Но…пойми, я должен был спросить тебя ещё раз. Осень не за горами, а там и зима. Я собираюсь сменить лесные дороги на городскую мостовую. И хочу спросить тебя: пойдёшь ли ты со мной дальше?

В отсветах костра на щеках у Ильвен блеснули слёзы. Она смотрела на Ворона огромными глазами и не могла произнести ни слова. Менестрель легко поднялся, подошёл к ней и сел рядом. Укрыв её плащом, он осторожно прижал её к себе и прошептал: «Не бойся, я тебя не брошу. Я возьму тебя с собой. Мы пойдём с тобой в город, там живёт мой знакомый книжник. Тебе должно понравиться: у него много книг, и ты наконец-то сможешь потренироваться писать пером на пергаменте. А ещё, если захочешь, он научит тебя писать красивые буквицы…»  Ильвен слушала его, тихо всхлипывала и кивала головой. И Ворон понял, что невероятно привязался к этой маленькой упрямой деве, которая так легко доверилась ему, просто однажды назвав его братом…

- А скажи, - вдруг спросила она, - ты сам хочешь возвращаться в тот город?

- Ну…когда наступают холода, я всегда стараюсь вылезти из лесов. Просто у меня иногда не получается это сделать…А сейчас мы вполне успеем до зимы.  Да и друга моего книжника я с радостью увижу снова, можно сказать, я по нему уже соскучился. Ты была когда-нибудь в настоящем, большом городе?

- Нет. И мне правда-правда очень любопытно, очень хочется... Но почему-то мне тревожно от того, что мы туда идём.

- Я думаю, что всё у нас будет хорошо. Просто ты никогда не была в городе и волнуешься. Конечно, там всё иначе. Там белые стены и каменные мостовые. Деревья там совсем другие, чем здесь,  в лесу, их немного, и можно сказать, что каждое из них ты знаешь «в лицо». А по вечерам по улицам ходит суровая стража с факелами. С ними лучше не связываться, но если посмотреть на них из-за угла, то красиво. Улицы в городе разные: есть широкие, где легко разъедутся шестеро всадников. А есть такие, где и одному человеку будет тесно. Зато в них властвуют коты, невероятно задиристые  и живучие. Среди стен зиме негде разгуляться, и ей приходится приспосабливаться к лабиринту городских построек. Даже ледяной северный ветер старается быть осторожным и позволяет себе разве что стучать в рамы и бросать в лицо снег запоздалым прохожим. А по вечерам я буду читать тебе сказки у камина, правда, здорово?

Ильвен смотрела на догорающий костёр, молчала и слушала. Ей хотелось верить, что всё это будет также хорошо, как говорит Ворон. За сегодняшний вечер она устала волноваться- хотелось просто сидеть, спрятавшись под крылом плаща, чувствуя тепло и биение близкого сердца. Немного успокоившись, она осторожно спросила:

- А скажи, в городе есть портной?

- Конечно! – Ворон, удивившись вопросу, забыл даже улыбнуться.

- А …а вдруг мы сможем заказать у него простое чёрное платье? Или просто купить отрез сукна…А платье я попробую сшить сама…Понимаешь…мне очень хочется, чтобы у меня было чёрное платье. Мне уже можно?

- Мы обязательно это сделаем, – ответил Ворон с улыбкой. – Только почему чёрное? Мне кажется, что зелёное тебе бы больше подошло…

- Ну…не знаю…Нет, я уверена, что я хочу чёрное!

- Хорошо, – ответил он и снова улыбнулся ей, но тревога снова кольнула его сердце.

Стражник у южных ворот дремал, опираясь на алебарду. Рядом с ним на пустой бочке сидел огромный чёрный котище, и казалось, что именно он собирает здесь подать. Уплатив положенную входную деньгу, странники смешались с толпой и наконец-то вошли в город. Ильвен смотрела на всё, раскрыв рот, и Ворону порой приходилось просто тащить её за руку, чтобы не задерживаться на каждом углу. К счастью, дом книжника был недалеко от городской стены, и они довольно скоро свернули в переулок, где прохожих по причине полуденного времени почти не было.  Где-то высоко над головой щебетали ласточки. Теперь Ильвен шла, глядя в небо, и Ворону снова пришлось вести её за руку, чтобы она не споткнулась.

- Как давно я не видела ласточек… Их ведь в лесу нет- они гнездятся возле жилищ…Я ужасно соскучилась по этим птицам: есть в них что-то очень домашнее.

-Знаешь, брат, а мне почти нравится этот город, – задумчиво сообщила она. – Мы ведь здесь надолго, да?

- Ну…мы попробуем дожить до весны, – улыбнулся Ворон и огляделся по сторонам. – Кстати, мы пришли…

Ильвен ожидала, что книжник окажется бородатым и седым дедушкой, похожим на волшебника. Но дверь им открыл молодой человек, выглядящий немногим младше Ворона,- вёсен 25, не больше…Увидев на пороге гостей, он не удивился, так если бы менестрель ушёл от него только вчера и сегодня он наконец вернулся домой. Распахнув дверь пошире, он бросил радостное: « Входите скорей»  и исчез в глубине дома.

В доме пахло пыльными пергаментами, чернилами и красками, всем тем, что в изобилии наполняло дом книжника. А ещё - яблоками. Оглядевшись внимательно, она увидела вдоль стены несколько больших корзин, в которых эти самые яблоки и лежали. От всего окружающего было радостно и уютно: дом выглядел обжитым и любимым. Пока дева с любопытством оглядывалась по сторонам, хозяин и гость обменялись крепким рукопожатием, ладонь к ладони. «Извини, что не сразу, не хотелось лишний раз привлекать внимание соседей: они у меня недобрые», - почти виновато произнёс книжник. Ворон скорчил гримасу  и махнул рукой. И, не дожидаясь, пока его друг начнёт строить предположения вслух, ответил на его незаданный вопрос:

- Знакомься, Раэнваль, это Ильвен, моя сестра.

- Ого! – Книжник улыбнулся. – Ты что, заходил домой и увёл у своих бедных родителей их второго ребёнка?

- Нет, я увёл её у других бедных родителей. И теперь, я боюсь, что на её родине мною пугают детей.

-Ну…можно сказать, что ты теперь прославлен в веках…

- Хорошая слава для менестреля – «похититель детей», - Ворон невесело усмехнулся.

Раэнваль пропустил это замечание мимо ушей и протянул руку Ильвен:

- Приветствую тебя в моём обиталище, прекрасная дева.  Мой дом – твой дом. И да укроет он тебя от всего, что может ранить или огорчить!

Ильвен протянула руку в ответ и, смущаясь, едва слышно ответила:

- Спасибо. Будь благословен твой очаг, хозяин!

Вечером, когда дева, устав от новых впечатлений, спала крепким сном, Ворон и Раэнваль сидели у камина и пили терпкое красное вино.

- Ну и как тебе живётся с головой, за которую назначена награда? – Нарушил затянувшееся молчание книжник.

- Хм…разве что голова стала тяжелее, и порой это меня весьма беспокоит, – в тон ему ответил менестрель.

- Зачем ты пришёл сюда? По чтению вслух соскучился? Приговор захотелось послушать?

- Да что уж там нового можно услышать…Ересь, она и есть ересь. И приговор за неё везде одинаковый.

- Так чего же тебе в жизни не хватает, что ты решил с ней расстаться?

- Ну чего ты раскаркался! Можно подумать, что у тебя под дверью уже стража стоит и в дом ломится.

- Эй, осторожнее. А то тоже докаркаешься, Ворон!

Оба захохотали так, что едва не разлили драгоценное вино и не разбудили Ильвен.

- Ты неисправим, брат мой. Ты на суде тоже будешь шутить?

- Как пойдёт…- Ворон наконец отдышался и залпом выпил вино, раз уж оно не расплескалась и осталось в кубке. Книжник последовал его примеру, помолчал немного и взялся за старое:

- Нет, кроме шуток, скажи мне, зачем ты сюда пришёл?

- Ну что ты пристал! Не видишь разве: у меня теперь маленькая сестра. Я не мог таскать её по глухомани зимой! Ты же сам знаешь, как там бывает: сугробы по уши, мороз и волки. А из еды – только крепкое вино и еловые ветки на закуску. Если со мной что-нибудь случится, я не очень буду переживать. Моя жизнь мне теперь уже вроде как и не принадлежит: её пообещали огню. Так что мне, по сути, всё равно, люди или волки. А случись со мной что в дороге,- куда она одна потом пойдёт? Я не смог её вернуть домой  и теперь вроде как за неё отвечаю…

- Ну…этот город- не единственный. Мог бы пойти ещё куда-нибудь…

- «Ещё где-нибудь» у меня нет такого друга, как ты. Зато я готов побиться об заклад, что неприятности с властью у меня будут и там. Даже если я буду ходить на цыпочках и улыбаться всем стражникам. Или стану крестьянином с лопатой. Раэнваль, обещай мне, что если меня не станет, ты позаботишься о ней!

- Само собой…мог бы даже и не говорить. Но всё-таки я тебя в ответ очень прошу быть аккуратным. Пожалей деву: она слишком юна, чтобы переживать боль и ужас такой утраты. Я постараюсь её беречь и заботиться о ней. Но и ты береги себя. Хотя бы ради неё…

Когда бутылка была допита, заговор между менестрелем и книжником созрел. Теперь у Ильвен было два брата, впрочем, она об этом не знала, да и оба они решили, что незачем это…

В час, когда в  город входит Осень, всегда кажется, что он пустеет. Даже если все жители остаются на своих местах, даже если народ на ярмарку приезжает. Осенью стены выше и строже, а небо – удивительной синевы. Ильвен опасалась бродить по улицам одна, а Ворон редко брал её с собой. Он часто уходил из дому, иногда пропадал не несколько дней, за что Раэнваль его неизменно ругал. Сам книжник по роду своей деятельности иногда просиживал за рабочим столом целые дни. Однако он мере сил старался не бросать деву в одиночестве. В свободное время он учил её писать руны пером и кистью - Ильвен это нравилось гораздо больше, чем рисовать их прутиком на песке. Да и выходило это куда легче. А однажды принёс откуда-то несложную детскую книжку со сказками, чтобы дева могла сама легко их читать. Когда же Раэнваль был совсем свободен, они ходили изучать город – книжник знал и любил его и охотно делился этим с Ильвен. Через некоторое время деве стало казаться, что она знала Раэнваля всегда. С ним ей было даже легче, чем с Вороном, которого окутывала тёмная и тревожная тайна. Книжник приносил с улицы яркие кленовые листья и прятал их между страницами книг. «Знаешь, как иногда бывает радостно найти такой лист зимним днём, когда на душе неприветливо и холодно!» - ответил он деве на её вопрос, для чего это. Ильвен сплела из листьев длинную шуршащую гирлянду и повесила над входной дверью. Раэнваль тут же пошутил, что теперь осень у них по обе стороны двери – выбирай, какую хочешь. На что дева немедленно сказала, что осень завсегда легче под крышей переживать. Спорить с ней книжник не стал.

А когда золото листьев почти облетело с ветвей, Ворон пропал. Первое время Ильвен и Раэнваль по очереди успокаивали друг друга, что такое бывало и раньше и менестрель вот-вот вернётся домой. Но когда миновал десятый день его отсутствия, чувство близкой беды окончательно поселилось в доме книжника. Он несколько раз уходил в город, строго приказывая Ильвен никому дверь не открывать. И пока хозяина не было, дева сходила с ума от тревоги и неизвестности. Раэнваль возвращался, разводил руками и, стараясь утешить Ильвен, как заклинание повторял: «Всё будет хорошо: он же оставил здесь лютню, а значит, непременно вернётся». Она кивала, хотела ему верить, но получалось не очень убедительно.

Нет, дурную весть не принесла в клюве чёрная птица, как это бывает в легендах. И неприметный нищий странник не принёс печальную правду к порогу в вечерних сумерках. Новости про Ворона они узнали на базаре – две необъятные торговки громко обсуждали что «вражья морда наконец-то попался» и что «наместник своё дело знает и кому попало смущать народ не позволит».

- А может, это вовсе и не он? – С надеждой спросила Ильвен книжника, отчаянно стараясь не уронить корзинку с покупками.

- Погоди, не волнуйся так, может, ещё всё и обойдётся, – торопливо ответил ей Раэнваль, бледнея лицом. – Надо походить здесь, послушать разговоры. Если хочешь, иди домой. А я тут всё узнаю и догоню тебя…

- Да не пойду я никуда, пока всё не узнаем, – дева схватила книжника за руку, показывая, что ни шагу без него теперь не сделает.

А вечером того же дня Ильвен растерянно сидела на полу перед незатопленным камином и пыталась осознать всё случившееся. Ещё недавно они с Вороном сидели вот ровно на этом месте, разговаривали и смеялись. А теперь он в тюрьме. Где-то там, на другом конце города, за толстой каменной стеной, как птица, посаженная в клетку. В жизнь вошло чужое, непривычное слово «наместник». Неведомый, также очень далёкий человек, который, словно бог, держит в руках нити судьбы. И над всем над этим – колкое, опасное  слово «ересь». Где-то рядом плескалось, подступало, как море, холодное бессилие. Но Ильвен вдруг подумала, что она не может просто так вот взять и сдаться этому чувству. Когда-то брат учил её не отступать перед трудностями, даже если кажется, что всё бесполезно. Ей даже вдруг показалось, что она отчётливо услышала его голос: «Брось свои суеверия и просто пробуй. Пробуй, пока не получится…». Ильвен легко поднялась и зажгла свечу – всё это время она сидела в темноте, и ей было совсем без разницы. А сейчас очень захотелось тёплого огня, тем более что Раэнваль несколько часов назад ушёл в город и пока не возвращался.  Свет согрел душу и дал надежду.

Когда книжник вернулся домой, дева уже спала. Свеча почти догорела, а камине уютно светились угли, наполняя комнату теплом. В эту ночь Раэнваль напился в одиночку и до бесчувствия.

На следующее утро Ильвен тихонько выскользнула и быстрым шагом пошла по улице, пытаясь на ходу вспомнить дорогу к дому наместника. Но мысли непослушно метались в голове, и никак не получалось сосредоточиться. Когда они гуляли с книжником по городу, ей казалось, что она уже почти знает город. Во всяком случае, те места, где они бывали часто. Но сейчас она шла по улицам, не узнавая их. Несколько раз она спрашивала дорогу у встречных прохожих, те раз за разом направляли её к цели. Но попасть на нужную площадь ей никак не удавалось. Снова свернув не в тот переулок, дева не выдержала- она села прямо на мостовую и расплакалась. И духи города сжалились над ней: из двери напротив выбежал мальчишка и спросил, чего это она здесь зря сырость разводит. От неожиданности Ильвен немедленно перестала плакать и пожаловалась, что заблудилась. И что она ищет дом наместника. «Тоже мне пропажа! Да мимо него при всех стараниях в нашем городе не пройдёшь!– Насмешливо ответил мальчишка. – Пойдём, провожу, здесь недалеко…» Сначала Ильвен очень обрадовалась и едва ли не побежала за своим нежданным провожатым. Но чем ближе они подходили к площади, тем меньше ей хотелось оказаться там, куда они шли.  Сердце билось где-то у горла, в голову лезли мысли, что никто никуда её не пустит. Дома лежал отрез чёрной ткани, подаренный ей Вороном три недели назад. Со вчерашнего дня она не переставала ругать себя, что так и не собралась сшить из него платье. Как ей сейчас не хватало строгих чёрных одежд! Когда добрались до места, мальчишка бросил ей: «Пока», дёрнул за косу и исчез, словно бы его и не было.

Comments