?

Log in

No account? Create an account
Задумчивые Тэмы

"Серебро и сталь". Отчёт.

А я тут ездила на ролевую игру. Кто-то может сказать мне "ну и что, сезон то в разгаре". Отвечаю.. При моём уровне мизантропии поездка на РИ уже давно подвиг. И большой риск для душевного равновесия. Но Элгэ чудом сманила меня на маленькую игру "Серебро и сталь" по мотивам глюков разнообразных уважаемых авторов. За что ей огромное нечеловеческое спасибо. Игра удалась. Внезапно. И очень понравилось. И от того, что игровые впечатления очень непрочны, я немедленно села писать что-то вроде отчёта. Надеюсь получившаяся сказка будет интересна не только тем, кто был и есть "в теме". Посему вешаю её в журнале. Ради того, чтобы поделиться и ради того, чтобы журнал не выглядел мыслесклепом.



Меня зовут Серебряный Лис. И так будет, пока я вычерчиваю свою повесть на сухой ладони свитка. Ах…эти непослушные буквы. С ними очень трудно – они вечно суетятся, берут на себя труд передать твой рассказ…и почти никогда не справляются…Казалось бы сейчас, когда ветер Аваллона пахнет созревающими яблоками, на душе должно быть спокойно. А мыслям положено течь своим чередом и ложиться послушным узором. Но всё одно – выходит неловко…Узор дней, вереница событий, имена и лица – всё свивается непослушной, неподвластной филигранью…Пожалуй начну с начала….
Когда я родился, шёл тёплый дождь и мир улыбался. С тех пор я люблю дождь – он смывает следы и успокаивает душу. Его голос шуршит мне флейтой надежды и врачует раны…Может быть именно серебристые пряди дождя напророчили мне мою седину…Многие спрашивали меня, от чего мои волосы приняли цвет стали. Но я никогда не отвечал им на вопрос. С того часа, как это случилось, я поссорился со словами, и полюбил молчать. Тот, кто читает эти строки, подумает, что я люблю тишину. И это будет его. Я боюсь тишины, потому что она слишком похожа на смерть. Вы никогда не замечали, что в мире очень редко бывает совсем-совсем тихо? В спящем лесу шумят листья и шуршат звери, вздыхает земля и шелестят травы. А затишье оно всегда перед бурей…Нет..я не люблю тишину. Но и слова я не люблю тоже…они получаются из тех самых непослушных букв, которые несовершенны…Вот сейчас они снова шумят и суетятся у меня в голове…а я бессилен приказать им слушаться. Впрочем, на непослушные слова я видел только одну управу – это струны, порождающие музыку. Вот мой Вина Ши Ирбис касается руками арфы, пробегает пальцами по натянутым нитям и всё ненадолго становится на свои места…. Но, увы,…очень ненадолго.
Вот, кстати и пример неверности слова. Я часто называю Ирбиса «хозяин». Противное, неточное и почти человеческое слово. Наверное можно было говорить ему «старший», или придумать что-нибудь в этом почтенном роде….Но нет, это всё очень похоже на всё те же фальшивые ноты. А фальшь она нестерпима. Она хуже железа. Оно конечно проще всего называть своего близкого по имени. Конечно же не по Истинному…тут и просто имя сгодится. Но этому обращению чего-то не хватает… Хочется найти слово, чтобы точно в цель, чтобы произносить его, как клятву, прикасаясь губами к клинку. Слово, которое не обтреплет течение времени. Увы, я не знаю, как оно звучит. Поэтому я буду его молчать. И знать, что Ирбис мудрый, что он почует это слово в моём молчании, и, конечно же, простит мне нескладное, тяжёлое слово «хозяин». Пусть это будет как шутка что ли… Кстати, многие из-за бубенцов, заплетённых в мои пряди кое-кто считает меня шутом. Тому же, кто скажет мне это в лицо, я готов в поединке доказать обратное. Впрочем…не с каждым я буду драться, и пусть кто-то скажет, что это гордыня, и что это недостойно Младшего Ши. Пусть говорят. Они часто говорят, но разговоры эти пусты, как скорлупа бесплодного ореха. А скорлупу обычно принято выкидывать или плеваться ею в дальние кусты (пока хозяин не видит). Я не шут, а бубенцы пугают тишину. Они приятней для ушей, чем пустословие.
Когда-то Ирбис спас меня. Он прогнал смертную тишину, напоил меня росой, собранной со своих волшебных цветов и отогнал человеческих собак, что хотели добыть мою серебристую шкуру. И теперь Ирбис всякий раз ругает меня за мои упрямые попытки вернуть долг. Гневается. Он знает моё истинное имя, он властен надо мной. Но его власть – словно клинок в ножнах. Хозяин никогда не достаёт это оружие, чтобы просто покрасоваться, или заставить меня поваляться в ногах. Или просто ради того, чтобы напомнить, кто из нас выше. Мастера небесных чертогов выковали Ирбиса из благородного металла, и быть с ним рядом – счастье. Серебро отпугивает заразу, серебро не ржавеет, серебро мягко отражает свет. Я люблю, когда Ирбис улыбается. И чтобы его позабавить, я готов ради шутки поваляться в ногах, или вообразить на себе блох, или помахать хвостом, как человеческая собака… Иногда мне кажется, что порой моему хозяину завидуют. Особенно те Ши, что только думают, что сделаны из серебра, при этом прикрывая под белыми одеждами медно-зелёную окись…
При королевском дворе мне не понравилось. Там слишком много слов. И тишина шуршит прошлогодней змеиной шкурой. А слова переливчаты и меняют форму и смысл. На пиру я пил из рук хозяина – он наливал мне из своей фляги крепкую тёмную кровь лозы, горькую от многолетней выдержки. И радость была с нами. И тепло. А потом Ирбис сказал: «Танцуй, Серебряный Лис!». И я танцевал, и бубенцы звенели. Из меня получился бы неплохой ярмарочный медведь, если бы хозяину пришло в голову выгнать меня….Впрочем, ради своего Вина Ши я бы и в медведи бы нанялся, если бы от этого польза была. Когда-то давным-давно, в другой жизни я любил человеческую девушку. Лисом бегал на край её деревни, и порой целыми днями ждал, когда она выйдёт из дома. Но подойти к ней боялся…Может кто-то хочет сказать, что мне было жаль своей серебристой шкурки? Нет. Я тогда был готов выскочить на стрелу её старшего брата, лишь бы быть уверенным, что из лисова меха для моей возлюбленной сошьют муфту. И она будет гладить мою шёрстку, и все другие смертные будут завидовать ей. Впрочем, как видно к счастью не случилось со мной этого. Ведь если смертный видит чудо каждый день, оно приедается, и перестаёт быть интересным. Но хитрая память отвлекает меня, снова морочит узор и затягивает в лабиринты, из которых нет выхода. Я ведь это лишь к тому, что безвестной смертной я боялся. А вот принцессы, что жила в королевском дворце – нет. Потому может, что Ирбис любил её. Ну разве может хозяин любить кого попало?
Сейчас, когда время стало медленной рекой, у меня есть время подумать, могло ли всё случиться с нами, как положено в счастливых сказках? Кто знает, может быть столетия спустя люди бы рассказывали про нас своим детям, грея у камина свои недолговечные тела. Может быть. Но всё сложилось совсем иначе – люди ради своих суеверий пришли в лес и обрекли нас на гибель. Упали волшебные цветы под холодным железом, и в одночасье развернулась в стрелу змейка-бесконечность. Кто-то перевернул наши песочные часы, и песок времени пошёл на убыль. А наш путь повернул в сторону Аваллона. У людей это называется смерть. Ох…вот они неверные слова. Как описать те перемены, которые случились в тот час? Я не знаю и до сей поры. Мы тогда словно бы заглянули за Грань. И сердце стало вдруг биться быстрее. Но не от страха, а от желания успеть сделать всё, что сделать должно. А ещё я был почти счастлив, ибо рок не сумел разлучить меня с Ирбисом. И никакое знание истинного имени тут не поможет. А вдвоём даже на Закат путь легче.
О чём я думал, когда говорил с королевской дочерью о моём хозяине? Как неловкие мои слова рассказали ей о том, что Ирбис любит? Как я посмел просить ответить согласием тому, чей срок жестоко отмерян? Посмел. Потому что я дерзок и упрям. И хотел для Ирбиса хотя бы короткого счастья. Впрочем, без толку стараться обвинить себя. По -настоящему мы любим всего однажды, и обмануться в этом вряд ли возможно. Это как упасть в реку, с головой, а потом сомневаться: намок ли ты или тебе всё же показалось. Глупо. Если бы Шелест не любила Ирбиса, никакое моё нытьё не заставило бы принцессу сказать «да». И никакого «из жалости» тоже быть не могло. Тут уж скорее всего деве себя жалеть стоило. И вот скажите мне, что было тут делать? Кто посмеет сказать, что благороднее было бы покинуть дворец и малодушно надеяться, что у принцессы это пройдёт. Главное – с утра маковой росы, днём – важные и нужные государственные дела, а вечером – праздник. Но Шелест протянула руку Ирбису и сказала «да». И струны зазвенели музыкой чистейшего металла. М-да…странное нам с хозяином было счастье…что-то в нём было от братьев наших смертных…
И наверное про людей. Я люблю лежать на тёплой хвое и смотреть, как муравьи без устали трудятся. Что-то добывают, что-то тащат, обмениваются неведомыми мне знаками и ползут дальше. Люди похожи на них. Впрочем…нет. Люди больше похожи на птиц – разные, шумные, драчливые и любопытные. Люблю ли я смертных? Нет. Не люблю. Они неизменно приносят перемены, и очень редко эти перемены благие. Вот если мой хозяин разозлится и отрубит мне хвост? Да, это будет перемена. Но будет ли хорошо мне без хвоста? Сомневаюсь. А люди бы на это сказали: «Всё что не делается, всё к лучшему». Нет. Я очень-очень против такого к лучшему. Оставьте в покое мой хвост, он мне дорог! Впрочем…однажды я пел людям песню. Вот опять слова подводят меня. Правдивы ли они? Для людей ли я сплетал заклятие древнего волшебства? Для них ли оживлял давно забытые рифмы и тревожил покой давно ушедшего на Закат их создателя? Буду честен. Нет. Я пел для земли, для неба, мне хотелось, чтобы душа ушедшего барда услышала меня…А люди были лишь фрагментом живой картины мира, который внимал словам и звукам. И всё же смертных порой интересно дразнить. Но никогда не стоит забывать, что в их руках холодное железо.
Когда песок в часах наших судеб пересыпался, настала пора уходить на Запад. И вот здесь словно бы всё ненужное, фальшивое и наносное исчезло. Ирбиса в долгий путь без возврата провожали только друг его «не разлей вино» Ильм, искусный в сплетении метаморфоз, и любимая, но очень печальная Шелест. Ну и мне немного досталось света, осеняющего узы дружбы и верности. О, как бессильны были в этот миг слова! Они вдруг стали белыми и рутинными, как чаячий помёт на скалах. В ушах стоял шум – так бывает, когда то ли парус под ветром рвётся, то ли завесу между мирами рассекает клинок, то ли расходятся края у раны на моём сердце. Когда Ирбис опустился под деревом, принявшим его камень, я в последний раз перекинулся лисом, и свернулся возле хозяина, чтобы отдать ему остатки тепла, прежде чем за Гранью к нам вернётся истинный облик. И в нём уже не будет место оборотничеству и чарам-шалостям. Не к лицу это, когда тебя зовут по истинному имени души, которое знают лишь самые близкие. Впрочем…пергаменту я его не доверю…

Comments

Ыыыы! Очень круто...
Очень душевно и красиво... У вас получилось написать прекрасную самостоятельную повесть. спасибо.

Это прекрасно!

Прекрасно и душевно...
Ну а больше скажет восхищенная тишина...
ТАК писать может только истинный Поэт.

Мощно....

Остальное пусть скажут благодарные мурашки, что нагло бегают сейчас по моему телу.... СПАСИБО!!!
Класс)
Красиво! Очень-очень!!!
Очень хорошо и красиво. Спасибо.
Спасибо за такой волшебный отчёт об игре!
Будто чудесный отсвет сказки другого мира озарил обычный день.